— Утра? До полудня?

— Точно.

— В пять?

— Закройте рот, а то наловите мух, — сказал он, улыбаясь и демонстрируя свою в высшей степени привлекательную ямочку.

— Но почему так рано? Разве лошадям не нужен отдых?

— Это нормально время, когда здесь просыпаются все. Мы встаем примерно в четыре часа утра, завтракаем и принимаемся за работу.

Трейси нахмурилась.

— Для меня звучит очень мрачно.

— Зато вы увидите восход солнца. Это прекрасное начало дня.

— Хорошо, — вздохнула она. — Я сумею убедить себя, что совершенно очарована этим.

— Вам это действительно понравится, — сказал Мэтт, приподнимая пальцами ее подбородок. — Доверьтесь мне.

Трейси стояла, как зачарованная, когда Мэтт опустил голову и слетка прикоснулся губами к ее губам. Она моргнула, чтобы убедиться, что все это ей не приснилось, когда он вдруг прижал ее к груди и стал жадно целовать в губы, отчего ноги ее вдруг стали ватными. Каждая извилина ее мозга кричала, чтобы она со всех ног бежала от этого высокого и сильного мужчины. Но между телом и мозгом ее произошло короткое замыкание, и вот она уже стояла на цыпочках и обнимала Мэтта руками за шею, приближая его к себе.

Их языки встретились в темных закоулках ее рта, его руки путешествовали по ее стройным бедрам и все яростнее прижимали ее к себе. Его мужской орган отчетливо ощущался через тонкую ткань ее легких брюк. Его чувственные губы легонько прикасались к ее шее, на минуту замерев возле быстро бившегося пульса.

Спираль желания стала сильнее и яростнее раскручиваться внутри Трейси и подчинила себе все ее существо с пугающей, неконтролируемой скоростью. Руки Мэтта, огрубевшие от работы, приблизились к груди Трейси, гладя ее с нежностью, о которой она даже не подозревала. Ее соски напряглись и отчетливо выступили через кружевную ткань бюстгальтера. Она тихо застонала, когда пальцы Мэтта заскользили по напрягшимся вершинам ее полных грудей.