— Указатель, Джен.

— А-а, указатель…

— На нем… воззвание устриц…

— Воззвание устриц, — механически повторила Джен, хватая обезьянку, все-таки выбравшуюся из сумки, за маленькую лапку. — Перл, а ну-ка перестань!

— Джен, какие еще устрицы?! — возмутилась трубка. — Какая Перл?! На указателе — названия улиц!

— Это я не вам, мистер Силвер! — Джен покраснела и замотала головой так, словно собеседник мог ее видеть. — Здесь очень плохая связь, я почти ничего не слышу!

— Такобризль! — трубка выкрикнула загадочное заклинание, и мобильный, издав несколько коротеньких писков, отключился.

— Такобризль? — Это что, мексиканская закусочная, где подают тако? Джен недоуменно уставилась на водителя, который в этот момент пытался вырвать из лапок расшалившейся Перл пачку сигарет. — Перл, прекрати немедленно!

Джен забрала обезьянку с переднего сиденья и вернула водителю столь наглым образом похищенные сигареты. Казалось, таксист окончательно потерял терпение. Но неутомимая Джен решила сделать последнюю попытку:

— Вы случайно не знаете, где находится Такобризль?

2

Последние сводки погоды не обманули: снегопад напоминал настоящее светопреставление. Сквозь огромные хлопья снега Пэм могла разглядеть только очертания голых деревьев, да пучки кустов, торчащих из-под ватного покрывала. Между деревьями Пэм заприметила какую-то фигуру, светлую, но все же выделявшуюся на фоне безупречно белого снега. Пэм подумала, что место, куда она попала, может быть парком, а неподвижная светлая фигура — статуей, пьедестал которой занесло снегом.

Ветер усилился, а Пэм до сих пор не определила сторону, в которую ей следовало двигаться, чтобы вернуться в гостиницу.

И какого же черта я вылезла из такси?! — подумала она, вытирая перчаткой слезы, уже смешавшиеся с водой — снежинки быстро таяли на горевших от волнения щеках.