— Кстати, меня зовут Марта, — представилась незнакомка.

— Очень приятно, Марта. А меня — Памела, но все зовут меня Пэм. — Произнеся это, Пэм почувствовала, что окончательно увязла в снегу. Сапог не выдержал битвы с очередным сугробом и безнадежно застрял.

Марта пришла ей на выручку, и они вместе вырвали злополучный сапог из сугроба.

— Да, вы явно не на прогулку собирались, — улыбнулась Марта, покосившись на изящную обувь Памелы. — Зато сразу видно, что у вас хороший вкус.

— Спасибо, — улыбнулась польщенная Пэм хоть и несвоевременному, но все же комплименту.

— Женщина всегда должна оставаться женщиной. Даже если она попала в такую передрягу, как мы.

— Мой муж бы с вами поспорил, — вздохнула Пэм. — Он, наоборот, считает, что можно выглядеть, как чучело, лишь бы было удобно.

— Типично мужская точка зрения, — улыбнулась ей новая знакомая. — Они могут позволить себе не отличаться от обезьяны, не понимают, почему мы выбиваемся из сил, чтобы быть красивыми и не стареть, а когда мы, следуя их советам, забываем о своей внешности, называют нас толстыми старыми коровами.

— В самую точку, — просияла Пэм, позабыв о насквозь вымокших ногах. — А когда я говорю об этом Брэду, он намекает, что у меня паранойя. «Социальная паранойя» — вот как он это называет.

Болтовня скрашивала путь, и расстояние до спасительного места показалось обеим короче, чем они себе представляли. К концу пути женщины уже перешли на «ты», и Пэм почувствовала себя уже не такой одинокой.

Очень скоро они поднялись на крыльцо дома, казавшееся совсем маленьким из-за низкой треугольной крыши, неизвестно зачем прилепленной над самой дверью. Старая постройка была сделана добротно, но без затей, поэтому одинокий дом казался унылым и негостеприимным.

— Где фанфары и трубы? — весело полюбопытствовала Марта, которой, казалось, все беды и невзгоды были нипочем. — Мы пришли, открывайте же двери! Ну и где тут звонок? Ты не видишь звонка, Пэм? — повернулась она к спутнице, у которой уже зуб на зуб не попадал от холода.