А все началось два года назад, когда дела отцовской фирмы пошатнулись. Кризисы случались и раньше, казалось, со временем полоса неудач закончится, но Роберт Напир знал истинное положение дел и понимал, какую сложную борьбу за выживание им придется вести в ближайшие несколько лет. Он был мозгом фирмы: искал и подбирал клиентов, составлял контракты. Бывший деловой партнер отца, Эдгар Ковакс, утверждал, что фирма на грани разорения из-за невыгодных сделок Роберта.

Не только он мешал его имя с грязью. В полиции были уверены, что Роберт Напир сам поджег дом, пытаясь таким отчаянным способом покончить с финансовыми проблемами.

Действительно, со стороны казалось, что он все четко продумал. За неделю до пожара ее отец застраховал свое имущество на значительную сумму, достаточную, чтобы в случае пожара можно было поправить дела фирмы и вновь поставить ее на ноги.

Аннетт отказывалась верить в эту версию. Она не сомневалась: отец не мог совершить такой безумный поступок, в каком бы стрессовом состоянии он ни находился. Роберт Напир слишком любил свою дочь, чтобы хладнокровно поджечь дом в то время, когда она безмятежно спала в своей комнате. Напротив, он без промедления бросился к Аннетт и вынес ее из бушующего огня. Он спас ее ценой собственной жизни, но несчастная девушка не желала мириться с его смертью, она предпочла бы остаться вместе с ним под обломками внезапно рухнувших стен.

Аннетт настолько ушла в себя, заново переживая события той страшной ночи, что вздрогнула от неожиданности, когда отворилась дверь, и в палату вошел ее лечащий врач, доктор Гудман. Он спросил девушку о ее самочувствии, Аннетт сдержанно кивнула. Подсознательно она боялась этого человека — именно он сообщил о смерти отца, и с тех пор сердце ее тревожно замирало в предчувствии беды, стоило доктору Гудману переступить порог палаты.

— Мисс Напир, — начал он, встав посреди комнаты и скрестив на груди руки, — я выполняю просьбу Энтони Джонса. Вы ведь знакомы с доктором Джонсом, не так ли?