— Да, он близкий друг моего отца и наш семейный врач. Вы сказали, он просил что-то передать мне? — В ее равнодушном вопросе не было любопытства: опустив голову, Аннетт терпеливо ждала, когда ее оставят одну.

— Думаю, мисс Напир, для вас это будет приятным сюрпризом. Дело в том, что доктор Джонс разыскал ваших родственников, и теперь…

— Но у меня нет никаких родственников! — перебила его Аннетт, и сердце ее болезненно сжалось.

— Как же так? Энтони Джонс однозначно дал понять, что нашел их. Более того, они решили забрать вас к себе.

Доктор Гудман продолжал что-то говорить, но Аннетт уже не слышала его. На несколько секунд она застыла в оцепенении. Боже, какие родственники? Откуда? Если это только не… Внезапно она вспомнила.

Ее голос дрожал, когда она заговорила, обращаясь скорее к самой себе, чем к доктору.

— Я не солгала, у меня действительно никого нет. Никого, если не считать папиной сестры. Кажется, она живет где-то в Америке, не знаю этого наверняка. — Аннетт умолкла. Лихорадочный блеск зеленых глаз выдавал охватившее ее волнение, вызванное наплывом воспоминаний. — Они с папой не очень-то ладили, никогда не писали друг другу, не звонили. В последний раз я слышала о тете еще ребенком. Не думаю, что ей нужна дочь человека, с которым она всю жизнь была в ссоре! — С этими пылкими словами девушка нервным жестом откинула со лба тяжелую золотистую прядь.

Доктор Гудман уже жалел о том, что затронул такую опасную тему — нервы юной пациентки по-прежнему были натянуты как струна, при малейшем упоминании об отце она срывалась, поэтому он поспешил закончить разговор.

— Думаю, лучше всего вам обсудить все это с самим Энтони Джонсом, — сказал он, направляясь к двери. — Я попрошу его приехать как можно скорее. А сейчас отдохните — вы слишком переволновались.

Доктор Джонс приехал на удивление быстро — Аннетт еще не успела извести себя разными догадками и предположениями, как он, постучав, вошел в палату.