Солнечные лучи яркими потоками заливали спальню. Несколько минут Аннетт лежала, не двигаясь, прислушиваясь к воркованию голубей, сидевших на подоконнике, и к собственным ощущениям. Сегодня ей было значительно лучше — уже давно она не чувствовала такого умиротворения, такого душевного спокойствия. Вздохнув, она пыталась удержать в себе этот короткий момент гармонии. В том, что он будет коротким, она не сомневалась: рано или поздно придется увидеться с Саймоном, разговаривать с ним, вновь выслушивать его колкости…

— Я не хочу об этом думать, — шепотом сказала она себе, — этот неприятный тип не стоит того, чтобы о нем думать.

Не такой уж и неприятный, вступил в разговор ее внутренний голос, вспомни, как нагло ты прижималась к нему ночью!

Я не виновата, беспомощно оправдывалась перед собой Аннетт, так случилось, потому что…

Потому что перед его объятиями было невозможно устоять, подсказал голос.

Неправда, я хотела хоть на секунду почувствовать себя защищенной, а Саймон воспользовался этим и унизил меня, заспорила Аннетт, покраснев до корней волос.

Но все же он помог тебе прошлой ночью, не отступал сидевший в ее мозгу человечек, как мог, он утешал тебя, носил на руках, пока ты не успокоилась…

Ну, хорошо, сдалась Аннетт, признаю, что вчера он был почти добр ко мне.

Она поступила правильно, решив не оправдывать его поведение, потому что голос Саймона не был и вполовину так дружелюбен, как ночью.

— Аннетт! Завтрак! — Для большей убедительности он громко постучал в закрытую дверь eе спальни. — Уже девять утра, просыпайтесь! Сегодня у нас много дел, не забыли?

Нетерпеливые нотки в его голосе советовали ей поторопиться, и Аннетт, наспех умывшись и проведя расческой по волосам, вышла в гостиную.

Саймон уже сидел за накрытым столом и завтракал. Кивнув на стул, он распорядился: