— Этот кошмар… Он никогда не кончится… Он будет преследовать меня всю жизнь… — Ее голос сорвался, и слезы градом закапали из прекрасных изумрудных глаз.

— Не говорите глупостей, Аннетт. — Его твердые пальцы далеко не заботливым движением взяли ее за подбородок, чтобы она не увернулась от его пронзительного взгляда. — Если вы не можете справиться с воспоминаниями, за вас это сделает время. Оно все поставит на свои места.

— Вы считаете, что время лечит? Что когда-нибудь я смогу выбросить из памяти ужас той ночи, когда умер мой отец?! — прошептала Аннетт прерывающимся голосом, не чувствуя того, как Саймон с силой сжимает ей руку.

— Теперь мне совершенно ясно, что ни о каком возвращении в Англию не может быть и речи! — сквозь зубы выговорил он, глядя на ее залитое слезами лицо. — Даже не помышляйте о том, чтобы вернуться — одна вы не склеите свой мир по обломкам и не построите новый. О, я знаю, что вы совсем одна! В больнице мне рассказали, что не замечали в вашей палате ни дружков, ни подружек, поэтому не стоит мне врать. Лучше держитесь за тех, на кого вы действительно можете рассчитывать, — за своих родственников, потому что теперь они у вас есть. У вас есть Эльза и у вас есть я, наконец!

Не дав ошеломленной Аннетт вымолвить в ответ ни слова, он прильнул к ее изумленно раскрывшимся губам в страстном, обжигающем поцелуе.

Она хотела оттолкнуть его, но ее дрожащие руки замерли на полпути и, выйдя из-под контроля разума, обняли его за шею. Спустя мгновение она уже сама целовала его, отдаваясь во власть пробудившейся чувственности, о существовании которой она раньше и не подозревала. Горячее дыхание опалило ее кожу, когда он с внезапной нежностью приник к ее щеке в легком поцелуе, а затем вновь прикоснулся ко рту, пробуя сладкую влагу ее мягких, чуть припухлых губ, остро чувствующих каждое возбуждающее движение его языка…