– Вы пришлете мне повестку? – Теперь Паттерсон прыгал на стуле от возбуждения.

Каре захотелось схватить его и тряхнуть что есть силы. Но она лишь обессиленно упала на стул и махнула Уэсу рукой, как бы говоря: «Он твой».

Изобразив дружелюбие, Уэс подался вперед.

– Мистер Паттерсон, не могли бы вы рассказать о том инциденте, который произошел у вас с мистером Эдисоном у него дома пятнадцатого августа?

Паттерсон запыхтел, потом вздохнул и посерьезнел.

– Этот негодяй…

– Эдисон? – уточнил Уэс, едва скрывая свою радость.

– Да, Роберт Эдисон. Он у меня собаку купил.

Отличного Лабрадора с большими карими глазами.

Очень душевный пес был.

Душевный пес?

– Так вот, пятнадцатого Эдисон мне позвонил, продолжал Паттерсон. – И потребовал, чтобы я забрал собаку и вернул деньги, потому что… – он понизил голос, – песик сделал свои дела прямо на персидский ковер.

– Это была взрослая собака или щенок? – уточнил Уэс.

– Да совсем еще щенок! – воскликнул Паттерсон. Я поехал к нему и узнал – от слуг, между прочим, – что он совсем не занимался малышом. Не дрессировал его и даже не показал дверь, через которую песик сможет выходить на улицу погулять. Изверг! А ведь я советовал ему приобрести домик для щенка, чтобы ему было уютно. А Эдисон сказал, что конура, видите ли, нарушит стиль его дома. Прислуга пыталась помочь, но у них и своих забот полно. А мистер Эдисон только кричал… в общем, трагическая история.

– Поэтому вы на него накинулись? – подсказала Кара.

Паттерсон выпучил глаза.

– Накинулся, черт побери. Я его шлепнул. А если вспомнить слухи о его сексуальных наклонностях…

– Давайте придерживаться фактов, а не слухов, перебил его Уэс, снова заерзав на стуле.

Какие еще сексуальные наклонности, изумилась Кара. Она не поняла, на что намекал Паттерсон. Боже, неужели еще один псих? Временами ей начинало казаться, что вокруг вообще нет нормальных людей.