Этиоль, тоже скрестив ноги, устроился рядом с ней, отклонил предложение отведать чужеземной ноги, потом признался:

– Хочу отведать вкус твоей мудрости, Фастала. Не плоти, а слова жаждет сердце.

Старуха кивнула и принялась с ожесточением ковыряться в зубах, при этом ни разу не перебила поверявшего ей свои тайны мужчину. Тот все поведал: и о последней воле незнакомца, и о неведомой Лаконде, о дьяволах и девственнице Темарил, о Химнете и Эль-Ларимаре. Когда он закончил, Фастала долго молчала – смотрела на огонь.

– Значит, чужеземец перед смертью переложил бремя на тебя? – наконец промолвила она.

Этиоль кивнул, а старуха что-то проворчала.

– Тогда, красавчик, у тебя нет выбора. Умирающий воин заключил с тобой договор.

Этиоль тяжко вздохнул.

– Теперь это твоя ноша. Ты держишь слово?

– Сама знаешь…

– Да, знаю. Тебе придется закончить его работу. Любой, у кого на руках умер человек, кто принял его последнюю волю, теряет свободу. Нравится тебе это или нет, но в тебя вошел его дух. Он не даст тебе покоя, так что готовься.

Мужчина, сидевший возле старухи, опустил голову, потом глухо пробормотал:

– Я тоже так думаю. Как ни прикидывай, а воли мне теперь не видать. Но что я могу сделать? В одиночку?! У Тарина Бекуита был большой отряд, много храбрых воинов, и все равно смерть настигла их.

Фастала выпрямила спину.

– Они не из наумкибов. Они пришли издалека.

– Но я такой же, как они, обыкновенный человек, – возразил Этиоль.

– Не так. – Сухой морщинистый кулак ткнул Этиоля в плечо. – Кто ты есть? Этиоль Эхомба, пастух, охотник, рыбак, отец, воин, следопыт. Ты – лучший следопыт в деревне. Скажи, способен ли ты проследить за тем, что невидимо, неслышимо, неощутимо?

– Невелико умение. Как иначе ходить по следу, если не ощущать присутствия того, что было и кануло? Тукарак тоже так может, и Джелоба.

– Ты лучший. Да и все равно обязан выполнить завет чужеземца.