– Да. Потому что такова была последняя воля Тарина Бекуита. Но ведь это же несправедливо, Фастала! Старуха фыркнула.

– Судьба, что уж тут рассуждать о справедливости!.. Если хочешь, я сама объясню все Миранье.

– Нет! – Этиоль даже вскочил. – Она моя жена, и это мой долг. Только вряд ли она поймет…

– Зря ты так считаешь. Миранья – умная женщина. Она знает, что такое честь. – Старуха выудила из миски кусочек жареной тыквы и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. – Сколько лет твоему старшему?

– В следующем месяце Даки стукнет четырнадцать. Фастала одобрительно кивнула.

– Уже не ребенок. Ему вполне можно доверить стадо. Самое время заняться чем-то полезным. Девочке будет труднее, но ее слезы высохнут.

Она сняла с шеи один из разноцветных талисманов (множество их висело у нее на шее и было собрано в своеобразное ожерелье) и поманила Этиоля. Тот наклонился, вгляделся в амулет – искусно вырезанную из рога стелегата женскую фигурку. Старуха ловко накинула шнурок на шею пастуху, затем одобрительно кивнула.

– Вот и хорошо. Теперь я всегда буду с тобою. Я видела в снах Зыбучие земли, а теперь, выходит, отправлюсь с тобою в дорогу и смогу увидеть их собственными глазами.

Между тем Этиоль с интересом рассматривал подаренный ему оберег. Он почувствовал себя бодрее – вдвоем и путешествовать легче. Заодно проверил шнурок из сизаля: прочен ли, не перетерся ли, способен ли одолеть долгий путь.

– Полагаешь, – наконец спросил он, – эта костяшка поможет мне?

– Это не костяшка, – сурово предупредила старуха, – это я сама. Такая, какая есть – дряхлая, беззубая, над которой смеется деревенская малышня.

Этиоль искоса бросил взгляд на Фасталу, и на мгновение ему почудилось, что бельмо на ее лице вдруг обрело сверкнувший зрачок. Нет, это только отблеск огня, игра света. Померещилось.

– Амулет всегда будет со мной, – пообещал он. Пусть старуха верит, что вместе с ним отправилась в далекий путь, может, ей станет легче. Все-таки она была добра к нему. – Твой подарок принесет мне удачу.