Но движение на этом не кончилось. На фоне леса, покрывавшего заречье, вдруг очертилась какая-то еще более черная мрачная масса. Скопище непроглядной мглы росло и скоро, уже на этом берегу, начало делиться на отдельные контуры.

Гомо подал сигнал тревоги. В ту же секунду забывшиеся в дремоте воины похватали оружие. Старики, женщины и дети сбились в визжащий, тявкающий, орущий на все голоса гигантский ком. Войско заняло позиции вокруг соплеменников, а наиболее опытные бойцы собрались возле предводителя.

Эхомба устроился на корточках на толстом отростке, приготовил копье. Воздух вокруг него был пропитан едким запахом мускуса, который выделяла вся неисчислимая стая обезьян в момент опасности.

– Вот они, – наконец прошептал Гомо и ткнул дротиком куда-то вбок. – Почему они не хотят оставить нас в покое?

– Вы – легкая добыча, – ответил воин и, передвинувшись, слился со стволом дерева. Теперь его и в двух шагах не разглядишь. Насчет своего запаха он не беспокоился: в такой густой вони не до тонких струек человеческого пота.

– Послушай, Гомо, – тихо спросил Этиоль, – вы всегда обороняетесь подобным образом? Я уже вижу ваши слабые места.

Существо менее разумное оскорбилось бы, однако придавленный грузом ответственности вожак не мог позволить себе становиться в позу.

– Вот как? Какие именно?

– Сейчас времени нет, объясню позже.

Серп луны скрылся за облаком, и число надвигающихся слельвов сосчитать стало невозможно. В любом случае их было больше, чем группа, и меньше, чем орда.

В мгновение ока враги оказались на деревьях. Они хорошо ориентировались в темноте и сразу выбрали верное направление: попытались с наскока прорваться к убежищу, где прятались самки и детеныши. Воины, охранявшие убежище, принялись обстреливать их стрелами, отчаянно тыкали своими легкими дротиками в тени, чем-то очень напоминавшие летучих мышей. Оружие обезьян вряд ли могло нанести серьезный ущерб этим тварям, да и попасть во врага во тьме и суматохе было трудно.