Эхомба, оказавшийся на фланге атаки, издал боевой клич родного племени и отчаянно дрался бок о бок с обезьянами. И все же одна мысль не давала ему покоя: что он здесь делает?.. А в следующий миг пришел ответ – отчаянный визг детеныша перекрыл какофонию битвы. Младенец столь маленький, что помещался на ладони, был вырван из рук матери удачливым слельвом.

Пастух не обладал проворством обезьян, зато выделялся ростом и массой. Враги не сразу поняли, с кем имеют дело, и Этиоль успел сразить двоих. Столкнувшись с неизвестным соперником, слельвы решили отступить.

Исчезли они так же неслышимо и неощутимо, как и появились – словно растаяли в ночном мраке.

Сражение было окончено. Теперь можно было подсчитывать потери.

Слельвы утащили младенца и старуху, не сумевшую вырваться из лап похитителей.

Гомо без сил подошел к своему другу-человеку.

– Если бы не ты, все могло бы кончиться гораздо хуже. – Он тяжело опустился на ветку. – Завтра они опять придут.

– Почему бы вам не покинуть эти места? – спросил Эхомба. – Разве мало благодатных уголков по обеим сторонам реки?

– Ты полагаешь, мы не пытались? – спросил Гомо. – Слельвы преследуют нас по пятам. Мы можем освободиться от них, если только между нами будет лежать Орисбаб. Во всю длину!.. Куда нам податься, скажи, старший брат? Здесь хорошее место, врагов, кроме слельвов, нет.

Скрестив руки на груди, пастух прислонился к стволу дерева.

– Я уважаю тех, кто беззаветно защищает свой родной дом. Но скажи, Гомо, не жили ли здесь слельвы раньше вас?

Обезьяний царь встрепенулся.

– Ты за кого, пастух? За нас или за наших заклятых врагов?

– Безусловно, не за тех, кто крадет детишек у их матерей! Но я прожил достаточно долго, чтобы понять: истина в подобных конфликтах далеко не так проста и однозначна, как кажется каждому из противников.

– Я обещал проводить тебя до цели в обмен на твою силу. Советы мне не нужны, – проворчал Гомо.