– Наверняка они дают вам передышку, – словно обращаясь к самому себе, наконец произнес Этиоль. – Иначе давно бы выжили вас отсюда. Скажи, друг, слельвы приходят в самые темные ночи, когда умирает и нарождается луна?

Гомо медленно кивнул.

– Верно. Порой они нападают, и тогда, когда от луны остается только корочка. Все зависит от того, насколько они голодны.

– Они всегда голодны, – промолвил один из стоявших поблизости воинов-обезьян. Его товарищи глухим рычанием и повизгиванием поддержали собрата.

– Понятно.

Человек повернулся и глянул по течению реки, затем обратился к обезьянам:

– Выходит, завтра ночью враг опять придет?

– По всей вероятности, – ответил Гомо и с нескрываемой ненавистью пнул задней лапой мертвого слельва.

– Тогда нам следует хорошенько подготовиться.

– Ты что-то придумал? – с надеждой спросил Гомо. Другие обезьяны тут же придвинулись ближе и с тем же нескрываемым ожиданием, открыв рты, уставились на человека.

Эхомба покивал.

– Есть мыслишка. Думаю, стоит попытаться… По крайней мере вреда большого не будет.

Предводитель обезьян положил руку на локоть друга.

– Только скажи, что делать!

IV

Убедившись, что посты расставлены, Гомо отправился спать, а Эхомба еще некоторое время провел на берегу – решил до тонкостей обдумать свой план. Если задумка сработает, обезьянье царство надолго, если не навсегда, избавится от подлых тварей. Хотелось поскорее закончить дело и продолжить путь.

На следующее утро обезьяны, с необыкновенным рвением следуя указаниям Этиоля, разбежались по джунглям. Он еще не успел досказать свой замысел, как народ деревьев бросился исполнять задуманное. Только Гомо по-прежнему держался поближе к старшему брату. С его мордочки не сходила довольная улыбка. Вождь поминутно скалился и без конца твердил:

– Теперь-то мне все понятно, человек. Неглупо, очень даже неглупо. Ты хочешь, чтобы слельвы сделались видимы? И тогда нам будет легче целиться?