Некоторые из слельвов еще пытались сопротивляться, справиться с необоримым инстинктом, но яркий свет манил неудержимо. Ночные существа совершали широкие круги – пытались, наверное, поскорее спрятаться в тень, отбрасываемую листвой и стволами соседних деревьев, избавиться от вида манящего пламени, однако здесь они, полуослепшие, рывками совершающие полет, становились легкой добычей дико тявкающих, жаждущих мести обезьян. Лес до сих пор не видывал таких прыжков, сальто-мортале, ужимок и гримас, которые выделывали воины, добивая на земле ненавистных ночных убийц.

К тому моменту, когда по речной долине потянуло утренним ветерком, все было кончено. К концу избиения слельвов на поле битвы появились даже женщины с грудными малышами. Эхомба между тем, не желая участвовать в безжалостной расправе над летучими созданиями, отошел в сторону. И вдруг краем глаза заметил какое-то шевеление в ветвях ближайшего дерева. В следующее мгновение меч из заплечных ножен оказался в него в руке.

Выпеченное из жуткого мрака, неизвестное существо скорее ощущалось, чем очерчивалось в глубине освещаемых отблесками огня деревьев. Двигалось оно бесшумно, только пылали два красных ока. Всякий тут же отвел бы глаза, однако Этиолю хватило присутствия духа смотреть прямо, и спустя несколько мгновений он разглядел тонкий изгиб пасти, напоминавший кровоточащую рану. Существо вдруг прыгнуло вперед и отхватило кусок света от костра – не костра, а именно свет». А затем повернулось и исчезло – то ли свет оказался слишком ярок, то ли вкус не понравился. Причем было ясно, что на самом деле хищник охотился не за физическим светом, а за светоносной аурой, за тем сиянием торжества, которое излучали празднующие победу обезьяны.

Едва Этиоль убрал оружие, как тут же вновь схватился за рукоять – в кустах хрустнула веточка. Подошедший к нему Гомо испуганно отпрянул от такой реакции.