– Что случилось, друг Эхомба? Что за странный взгляд!.. Поделись, что тебя так встревожило?

Пастух некоторое время помалкивал, затем кашлянул и ответил:

– Одна тварь пряталась вот там, за стволом дерева.

– Я смотрел в том же направлении, но ничего не видел.

– Нам трудно разглядеть эромакади. Нужен глаз опытного следопыта.

– Эромакади? – встревожился предводитель обезьян. – Я никогда не слыхал о таком животном.

– Это не животное. Это одно из тех существ, которые обитают там… – Пастух неопределенно махнул рукой. – В ином пространстве, что заполняет бреши в нашем мире. Это пожиратели света, но не того, которым так щедро делится с округой солнце или костер в ночи. Эромакади взрастают на радости матери, ласкающей своего малыша, на гордости отца, услышавшего о подвигах сына на поле брани, – одним словом, на всем, что несет отсвет души. Страшные, коварные, безжалостные существа! На них лежит ответственность за многие беды… У нас на юге они, правда, встречаются редко. Земли у нас скудные, пастбища тощие, особых радостей в жизни нет. Старики-наумкибы обязательно учат молодежь, как распознавать эромакади и как с ними обходиться.

– Понятно, – покивал Гомо. – Судя по твоему рассказу, с подобными тварями лучше не встречаться. Этиоль пожал плечами.

– Они повсюду. Они хитры и непредсказуемы. Поговаривают, будто давным-давно эромакади сами были жертвами пожирателей тьмы, эромакади, но мне что-то не верится в эти дедовы сказки. Эромакади – это понятно, этих сколько угодно, но чтобы кто-то насыщался злом, тьмой и подлыми намерениями – вряд ли. С другой стороны, мир ведь на чем-то стоит, не разваливается… – Этиоль повернулся в сторону реки. – Ладно, если эромакади и приходил, то это был какой-то маленький эромакади, пугливый… Сунул нос в наш мир – и сразу бежать.

– Надеюсь, – с чувством произнес Гомо. – Не нравится мне сражаться неизвестно с чем. С тварью, которую нельзя разглядеть.