— Думаю, я смогу самостоятельно добраться до столовой, мистер Флинт.

— Боюсь, это будет кухня. — При этих словах уголок его широкого рта слегка изогнулся в усмешке. — В нашем скромном заведении нет столовой.

В уютной теплой кухоньке с кипарисовыми панелями, окруженная привычными удобствами, Рейн уничтожила обед из жареного филе форели, тоненьких ломтиков картофеля с маслом и петрушкой и мелко нашинкованным салатом из капусты, где чувствовался нежный привкус укропа. Она с изумлением взглянула на свою пустую тарелку и на человека, который откинулся во вращающемся капитанском кресле напротив нее.

— Вы в каком звании вышли в отставку, повара первого ранга?

Впалые обветренные щеки медленно сморщились в улыбке.

— Боюсь, что ничего выдающегося. Береговая охрана.

— Так вы моряк?

— В некотором роде.

И снова ленивые веки опустились, а Рейн не понимала, почему ей все время кажется, что он не принимает ее всерьез. В его обращении не было ничего дурного; и все же с ним стоит быть поосторожнее.

Рейн сжала губы и аккуратно положила салфетку на стол. Салфетка была бумажной, чего Мортимер просто не выносил. Ее дядюшку хватил бы апоплексический удар, если бы он увидел, как она ужинает на кухне, сидя перед грубой тяжелой тарелкой. Впервые она обратила внимание на сервировку. Серебро в стиле барокко непринужденно соседствовало с нержавеющей сталью, чашечки из китайского фарфора венчали толстые белые фаянсовые блюдца, сахарница и молочник были из тяжелого тусклого серебра, а солонка и перечница — из самого стандартного набора на оранжевом пластмассовом подносике.

Она слегка вздрогнула.

— Все было очень вкусно, мистер Флинт. Благодарю вас. А теперь не могу ли я взглянуть на галерею?