— Спасибо, — сказала Белла скованным голосом. Выйдя на середину сцены, она нагнулась и положила свою папку на пол.

— Когда вы потеряли родителей — в 1990-м?

— Да.

— Вы осиротели совсем ребенком.

— Мне было девятнадцать. Я училась в Сан-Франциско на первом курсе консерватории.

— Мои соболезнования, — пробормотал Личфилд.

Белла вздернула подбородок.

— Мои родители погибли, отдавая себя любимому делу. Они спешили на представление в Сан-Франциско во время чудовищного урагана. Волна докатилась до прибрежного шоссе и смыла машину в океан.

Члены приемной комиссий горестно вздохнули.

— М-да… Большая потеря, — рассеянно произнес Личфилд, листая свой блокнот. — Впрочем, у них выросла достойная смена. То есть вы… Послушайте, меня кое-что озадачивает в моих записях. Почему вы пробуетесь в хор? Я ожидал, что дочь Кармиты де ла Роза будет претендовать на ведущее сопрано.

Беллу бросило в жар. Ее то и дело ставили в неловкое положение подобные вопросы, непрестанные сравнения с родителями — прославленными оперными солистами. И она в очередной раз дала стандартный ответ:

— Не каждой певице суждено стать Примадонной.

Личфилд удивленно вскинул брови.

— Ваша профессиональная подготовка безупречна: консерватория в Сан-Франциско, два года в хоре «Метрополитен-опера», не говоря о том, в какой семье вы выросли. Вы унаследовали голос матери?

— Голос унаследовала, — осторожно отозвалась Белла, — а вот ее уверенность в себе — увы…

— О-о-о! — со значением произнес режиссер. — Впрочем, не пора ли нам начать?

Белла кивнула аккомпаниаторше, и та взяла первый мажорный аккорд. Белла попробовала успокоить себя несколькими глубокими вдохами и постаралась целиком сосредоточиться на пении. Софи Кроуфорд заиграла гамму до-мажор, и Белла запела — звонко и чисто, но ее голосу не хватала уверенности и глубины. Перед высокой нотой она в страхе задерживалась на сотую долю мгновения, но все-таки справлялась с нею.