— Меган…

— Прекрати подавлять в себе то, чего мы оба так хотим, — прошептала она и глубоко заглянула ему в глаза. — Пожалуйста.

Сдаваясь, с болезненным стоном он приник ртом к ее губам и раздвинул их. Поцелуй был таким долгим, что им не хватило воздуха. Когда Кейн наконец оторвался от ее губ, обоих пронзила дрожь.

Собрав все свои силы, Кейн оттолкнул ее и двинулся к лестнице. Он должен уйти — искушение слишком велико.

— Кейн!

Неуверенность в ее голосе остановила его. Он нацепил маску холодного безразличия и посмотрел на нее. Да, она хочет быть нужной и любимой. А он не хочет, чтобы Меган страдала.

Эта последняя мысль заставила его смягчить свои слова:

— Я бы солгал, если бы сказал, что ты мне безразлична, но я уйду, пока мы не сделали того, о чем ты будешь сожалеть.

Затуманенным взором Кейн смотрел на свое отражение в зеркале ванной. Он был бледен как смерть. На подбородке выступила темная поросль, глаза были красными. Он застонал от отвращения к себе. Он метался в постели всю ночь, желая Меган с такой силой, которой никогда не испытывал раньше. Даже холодный утренний душ не помог его напряженному и ноющему телу. Он уже точно знал: неудержимая тяга к ней не утихнет, пока она не уедет из Линдена.

Бормоча ругательства, он натянул джинсы, потом синюю рабочую блузу, провел пальцами по мокрым волосам и вышел из ванной. Почувствовав изумительный аромат свежемолотого кофе, Кейн пошел на запах, а по дороге заглянул проверить, встал ли Энди и одевается ли, чтобы идти в школу.

Он вошел в кухню и направился прямо к кофейнику. Меган стояла у стола и что-то писала на маленьком листочке. Она не отреагировала на появление Кейна. Через секунду с бумажкой и карандашом в руке она прошла мимо него к холодильнику.

Он достал кофейную кружку, злясь на нее за то, что не обращает на него внимания, и на себя — за то, что это его задевает. Ему еще повезло, что она не дала ему кружкой по голове за дикое поведение вчера вечером.