— Старая сплетница, — пробормотал старик, поднимая ноги на решетку.

— Она не такая — не надо так говорить, мистер Джонсон!

— Болтает обо всех…

— Только не здесь. Она никогда не сплетничает, правда. Она всегда так хорошо относилась к Полю и ко мне.

— Ты слишком молода, вот почему она никогда не сплетничает с тобой. Но стоит ей только собраться со своими приятельницами в пабе, она никого не пощадит. — Он вытянул палец в сторону Кэти, которая собиралась вновь протестовать. — Спорю, что уже все в нашей деревне знают о твоих делах.

— Это не важно. — Кэти сняла чайник с каминной полки. — В любом случае все и так уже все знают.

— Да… возможно. Но что, если она заговорит о тебе с посторонним? Через пять минут он уже будет знать о тебе все! Что ты бродишь по окрестностям, словно дикий зверь — да-да, я слышал, как она называла тебя, — и то, что ты чувствуешь к этому боссу, тому, что наверху, как ты ненавидишь его и винишь его в смерти Поля. Нет, я не хочу защищать ее, милая, я знаю, что говорю. Добросердечная, этого я не стану отрицать, но я терпеть не могу женщин, которые не умеют держать язык за зубами.

Кэти уже открыла рот, чтобы возразить, но потом решила, что дело того не стоит. Зачем беспокоиться? Может, миссис Фостер и сплетничает, но кому это может принести вред? Она вышла из дому, чтобы наполнить чайник, и немного позже мистер Джонсон — с кружкой чая в руках — уже рассуждал о долине и о стройке, явно считая работу сторожа одной из самых важных. Кэти старалась выглядеть заинтересованной и вынужденно улыбалась — вряд ли вообще была нужда охранять эту стройку, ведь почти вся долина вокруг была необитаема. Он продолжал оживленно болтать, и Кэти уже начала подумывать, что его болтовня мало чем отличается от сплетен миссис Фостер — мистер Джонсон пришел бы в ужас, если бы ему сообщили об этом.