Отодвинув тарелку, она придвинула к себе чашку с блюдцем. Но горло перехватило, и она встала из-за стола и снова подошла к окну. Сейчас было трудно что-либо различить, но перед глазами снова возникла картина разрушенной местности. Гигантские машины, предназначенные для того, чтобы увечить и разрушать долину. Огромные грузовики, доверху нагруженные тем, что теперь называлось древесиной. Другие грузовики стояли в полной готовности к погрузке тех сваленных деревьев, которые лежали повсюду, искалеченные и умирающие. Завтра будут рубить дальше, и на следующий день, и так без конца. Все обреченные деревья уже были помечены широкими мазками белой краски; те деревья, на которые она карабкалась вместе с другими детьми, и гигантский дуб, в котором они устроили свое убежище, и те деревья, которые защищали сад от солнца и ветра, а дом от свирепых ветров, продувавших вересковые поля зимой. Все они и тысячи других должны быть уничтожены по приказу человека. Кто он такой, чтобы отдавать подобные приказы? Как он может жить с этим грузом на совести? Но у него нет совести. Он жесток и надменен, его ненавидели подчиненные — проектировщики водохранилища, с которыми он должен был работать в тесном сотрудничестве. «Это так похоже на него, — подумала она, — находить погрешности в работе проектировщиков, считать себя вправе критиковать работу профессионалов». Ходили слухи, что после того, как дядя устроил его к себе на фирму как консультанта-геолога, он отплатил ему за доброту тем, что совершенно вытеснил доброго родственника, заняв место главы фирмы.

— Этот человек очень злой, миссис Фостер, и я надеюсь, что когда-нибудь он будет наказан.

Сила, с которой она произнесла эти слова, заставила миссис Фостер озабоченно нахмуриться, и женщина отстала в непривычно резком тоне:

— Очень нехорошо, когда молодая девушка таит такую злобу в своем сердце! Твоя неприязнь к этому человеку основывается лишь на том, что он глава подрядчиков.