Соренза с любопытством следила за каждым его движением, и ее не покидало странное ощущение, что машина уменьшилась в размерах и они стали ближе друг к другу.

— Мне безумно нравится эта работа, — сказала она. — А я так и не поблагодарила вас за то, что вы доверили ее именно мне. Кстати, кто вам меня рекомендовал?

Доуэлл лихо вписался в крутой поворот и спросил:

— А что, это так важно для вас?

Делая другой очередной вираж, он оглянулся назад, и Соренза увидела его затылок, где красивые, гладко зачесанные волосы сужались до тонкой полоски, доходящей до воротника. Как сексуально, подумала она. Соренза чувствовала себя человеком, созерцающим эротические сцены и получающим от этого удовольствие… И вдруг вздрогнула от неожиданности, когда поняла, что он перехватил ее восторженный взгляд.

Доуэлл, видимо, не любил много разговаривать за рулем, и почти весь путь они проделали молча. Когда они остановились около небольшого ресторанчика, Соренза уже окончательно пришла в себя, но все еще не могла понять, что такого особенного есть в этом Николасе Доуэлле, отчего, находясь рядом с ним, она теряет самообладание, а собственное тело перестает ее слушаться.

Природа наделила его красотой, у него есть деньги и положение в обществе, но, ко всему прочему, как ей известно, это холодный, жесткий и эгоистичный человек. Он считает женщин чем-то вроде игрушек, которые выбрасывает, когда они надоедают ему. Соренза презирала таких мужчин. Они только берут, ничего не давая взамен…

— Вам не нравится?

Его спокойный голос заставил ее очнуться от раздумий. Она испугалась, что он опять прочитал ее мысли, как тогда на вечеринке.

— Простите, я задумалась. — И Соренза поспешно посмотрела на здание, возле которого они затормозили. — О-очень мило…

— Пусть невзрачный фасад не пугает вас, — сказал Доуэлл. — Луис не стремится украшать свое заведение, но еда у него отличная, и он уже заработал себе приличную репутацию.