— Вряд ли ему это нужно. Когда-то Луису пришлось долго и много работать, чтобы накопить денег и вырваться из своей Богом забытой страны. Он потерял здоровье и чуть не лишился семьи. Приехав сюда и купив этот ресторанчик, они с женой мало-помалу обосновались здесь. Его приглашали шеф-поваром многие крупные рестораны, но он не хочет. Ему хорошо, Мария счастлива. Луис нашел то, что искал всю свою жизнь.

— Послушать вас, так вы ему завидуете.

Он улыбнулся, но вокруг его глаз не образовалось ни единой морщинки.

— Почему я должен ему завидовать? — небрежно спросил Доуэлл. — Я доволен всем, что имею. А вы?

— Я?

— Да, вы. У вас есть все, чего вы хотите?

В его словах Соренза в который раз уловила скрытый намек, и ей это не понравилось. Он играл с ней как кошка с мышью.

— Да, конечно.

— В таком случае мы с вами счастливые люди, — заключил он не без иронии.

Соренза поднялась.

— Я сейчас вернусь, — сказала она и направилась в дамскую комнату.

Войдя в небольшое, безупречно чистое помещение, Соренза подошла к миниатюрной раковине, над которой висело квадратное зеркало без рамки, и, посмотрев на свое отражение, увидела устремленный на нее взгляд яростно горящих глаз. Она сделала то, чего несколько недель назад обещала себе не делать: позволила Николасу Доуэллу влезть к ней в душу. От злости и досады она плотно сжала губы, но ее раздражение было направлено не на Доуэлла, а на саму себя.

Она не умеет себя контролировать — в этом все дело. Кому, как не ей, знать это. Соренза закрыла глаза и тряхнула головой, но сегодня воспоминания, которые она хранила глубоко в сердце, буйным потоком хлынули наружу. Она опять была маленькой девочкой, которая, дрожа от страха, сидела на лестничной площадке и вглядывалась в темный холл, откуда доносился голос отца, кричащего на мать. Потом она, как обычно, услышала звуки ударов, но самое страшное, что отличало тот случай от всех ему подобных, было наступившее внезапно гробовое молчание, а затем голос отца, полный отчаяния: