В приемной боль в ноге стала такой невыносимой, что нездоровый румянец вскоре сошел с лица Сорензы, и вместо этого она побелела как мел.

Следующие полчаса, пока ей делали снимок, стали для молодой женщины настоящим испытанием. А потом, когда врач объявил, что у нее перелом и придется на несколько недель наложить гипс, она чуть не расплакалась от досады.

Через час, когда они уже сидели в машине, Соренза лихорадочно перебирала в памяти все запланированные на завтра совещания и встречи. Конечно, большую часть работы можно выполнить в офисе, а вот походы на стройплощадку придется совершать кому-то еще. Потом, через некоторое время, она сможет вызывать такси. Ничего, как-нибудь выкрутится…

— Ну, как вы себя чувствуете?

Заботливый голос Доуэлла прервал ее размышления.

— Что? — рассеянно спросила Соренза.

Следовало признать, что Николас обладал огромной выдержкой — чего она совсем от него не ожидала, — если все это время терпел ее строптивый характер. Кроме того, он отказался взять с нее деньги и сам заплатил за обследование.

— Как вы себя чувствуете? Как ваша нога? — переспросил он.

— Хорошо, спасибо.

Легкое раздражение в голосе Доуэлла напомнило Сорензе о том, что у него назначена встреча.

— Надеюсь, я вас не слишком задержала? Вы упомянули о каком-то свидании.

— Деловой ужин.

Держу пари, с женщиной, подумала Соренза. Он безумно боится опоздать, поэтому и оплатил с такой поспешностью больничный счет. Странное чувство, названия которому она не знала, а скорее, не хотела знать, охватило ее при этой мысли, и Соренза поспешила строго отчитать себя за это.

Доуэлл может иметь столько женщин, сколько хочет, и ей нет до этого никакого дела. Его личная жизнь ее не интересует.