Однако возвращаться к этой теме было как-то неловко, тем более что он, казалось, совершенно забыл о произошедшем. Если бы не легкое пощипывание на губах, она бы подумала, что ей все привиделось. Но он целовал ее, вне всяких сомнений, а этого договор о сотрудничестве не предусматривал. Сорензе казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, но, когда она обратилась к Николасу, ее голос звучал бесстрастно:

— Я сама могу сделать себе бутерброд. Думаю, этого будет вполне достаточно.

Какая откровенная ложь! Она ужасно проголодалась и была удивлена, обнаружив это. Может, переломы повышают аппетит? Или она слишком перенервничала из-за присутствия Доуэлла?

— Бутерброд? — с недоумением спросил Николас, выглядывая из кухни, и посмотрел на свои золотые часы.

— Сейчас восемь, а мы ели в час. Вам определенно нужно что-нибудь посытнее, и мне, кстати, тоже.

Соренза чуть было не предложила Николасу пойти в ресторан и поесть там. Но, сообразив, что это было бы настоящим хамством, ведь он отложил деловую встречу ради нее, прикусила язык.

— Боюсь, вы ничего не найдете в холодильнике. Я как раз сегодня собиралась пойти за продуктами.

— А в морозильной камере? — с надеждой в голосе спросил Николас.

— У меня ее нет. — Наконец-то я отделаюсь от тебя, с триумфом подумала Соренза и произнесла вслух: — Я живу одна, и она мне совершенно не нужна.

Итак, до свидания, мистер Всезнайка, всего хорошего!

Он улыбнулся.

— Тогда мы могли бы что-нибудь заказать из ресторана. Какую кухню вы предпочитаете — китайскую, французскую, японскую?

Соренза начинала сдаваться. Дергающая боль в ноге не давала ей покоя, и она чувствовала себя слишком усталой, чтобы продолжать спорить.

— Мне все равно.

Он широко улыбнулся.

— Может, хотите что-нибудь особенное?

— Я целиком полагаюсь на ваш вкус, — раздраженно ответила она.