Кэтрин быстро оглядела мундир Монкрифа, перевела взгляд на его руки, словно бы ожидая, что письмо мужа появится прямо сейчас.

– Вы мне его дадите?

– Я его не принес. – Силы, а с ними и изобретательность вдруг покинули Монкрифа. – Оставил его в трактире.

Кэтрин поднялась на ноги, но покачнулась. Монкриф бросился ей на помощь, но она только отмахнулась. Как долго она не ела?

Женщина добрела до противоположной стены и потянула за богато расшитый шнурок.

– Я вызову кого-нибудь из слуг. – Она обернулась к гостю. – Мы можем послать его за письмом.

– В этом нет необходимости. – Монкриф шагнул к женщине. – Завтра я его привезу.

Лицо Кэтрин помертвело.

– Зачем так долго ждать? Не могли бы вы вернуться сегодня вечером?

Какое помутнение разума вынудило его заявить, что есть еще одно письмо? Разве новое письмо от погибшего мужа могло облегчить ее страдания?

– Боюсь, это невозможно.

– Значит, завтра?

Монкриф поклонился. Кэтрин ответила кивком, явно ожидая, что гость сейчас уйдет. Испытывая муки совести, полковник попрощался и покинул хозяйку.

Кэтрин вернулась к себе в комнату и слабой рукой прикрыла дверь. Сердце отчаянно колотилось. Было трудно дышать. Вытянув руку, она оперлась о стену, надеясь, что слабость и дурнота пройдут.

О Боже, горе отняло у нее все силы.

«Мадам, ваш муж умер несколько месяцев назад».

Кэтрин прижалась щекой к стене. Почему люди все время напоминают ей о том, что Гарри погиб? Неужели они считают, что она может об этом забыть? Проснуться утром, потянуться, улыбнуться солнцу, не думать о том, что она теперь вдова?

Какой самонадеянный человек! У него слишком пронзительный взгляд, слишком пристальный. Казалось, что нежданный гость следил за каждым ее движением. В форме шотландских стрелков он выглядел очень представительно. Высокий, как Гарри. Только у Гарри были светлые волосы, а этот – черноволосый. И еще: у Гарри были добрые карие глаза, а у полковника – синие, острые.