— Я буду ночевать здесь. Больница предоставила мне комнату на неопределенный срок. Как ты… как ты там справляешься?

Господи, подумала Мод, до чего же это похоже на маму — в такую минуту беспокоиться о дочери. И как только она могла когда-то внушить себе, что родителям она безразлична? Конечно, точно так же они любили бы и другого ребенка, особенно мальчика. Они любили Кайла, но от этого совсем не меньше стали любить свою дочку, хотя она сама чересчур была одержима злобной ревностью, чтобы это понять.

— У меня все в порядке. Работаю над украшениями для приходского клуба. Завтра мне придется заехать к поставщикам, — неожиданно для себя добавила Мод. — Закончились кое-какие материалы. Меня не будет дома почти весь день, так что не волнуйся, если не сумеешь дозвониться.

— Смотри, осторожней веди машину, — озабоченно предупредила мать, принимая ее ложь за чистую монету. — Сегодня ночью обещают сильный мороз, а утром — снегопад.

Вешая трубку. Мод чувствовала себя виноватой. Она ненавидела ложь, но что поделать — ей понадобится время на то, что она задумала. И не столько для того, чтобы исполнить свой замысел, сколько для того, чтобы собраться с духом.

В эту ночь Мод спала плохо. Проснувшись до рассвета, она долго лежала в постели и смотрела, как ночь постепенно уступает место заре. Небо наливалось недобрым розоватым оттенком, предвещавшим скорый снегопад. Мод замучили кошмары, порожденные старыми воспоминаниями и страхами: ей снилось, как впервые появился в их доме Кайл и как потрясла ее эта встреча. Он был такой большой, куда больше, чем ожидала Мод, и от него веяло неприкрытой враждебностью. Лишь теперь, после консультаций психолога. Мод понимала, что эта враждебность была для Кайла единственным средством защиты в непривычной обстановке.