Норманны, все еще окружавшие Ротгара, громко хмыкнули. Гилберт отдал Данстэну приказ:
- Проткни его мечом.
Эти слова означали для него смерть, а Эдит, которая презирала его самого и с не меньшим презрением относилась к поместью Лэндуолд, будет продолжать жить в этом месте, которое он так любил, будет процветать в полной безопасности под крылышком своего мужа, одного из этих норманнских захватчиков. Такая несправедливость вызвала у него ярость, которая укрепила его - она не позволит ему раболепствовать перед ним, съеживаться от страха или закрыть глаза в тот момент, когда меч Данстэна пронзит его сердце.
- Не смей, Данстэн. - В голосе Марии чувствовалась властность, и она остановила неуверенную руку Данстэна. Норманн попятился назад, украдкой бросая взгляды на распростертое тело Ротгара.
- Мария! - возразил Гилберт, и в этом одном слове чувствовалось и предостережение и осуждение, но она лишь холодно посмотрела в его сторону.
- Не вам и не мне решать это, Гилберт, - ответила она. - Хью здесь господин, он должен принять решение.
Ротгар сражался рядом с Гарольдом и при Стэмфорд-Бридже и Гастингсе. Он из первых рук знал, какое раздражение и разочарование вызывает необходимость выполнять лишенные смысла приказы, он понимал всю бесполезность убеждать находящегося у власти человека в том, что он избрал пагубный курс. В этот момент, судя по выражению лица Гилберта, перед ним возникли точно такие проблемы. Он глядел на Марию с нескрываемой яростью, которая могла стать чудищем, дай он ей волю, но она восприняла его гнев с абсолютным безразличием.
Все это было весьма любопытно. Но у Ротгара не осталось энергии, чтобы биться над этой загадкой, настолько он был ослаблен внезапным отливом эмоций, которые только что охватили его, - верная смерть, и вдруг помилование.
- Значит, будет решать Хью, - Гилберт вложил весь свой сарказм в эти слова. - В таком случае отойдите в сторонку, чтобы я мог поставить этого сакса на ноги и отвести его прямо к Хью. Его просьба вызвала замешательство среди норманнских рыцарей, сдержанное гудение со стороны сакских слуг. Чувствовалась напряженность, обычно предшествуемая бою петухов.