Хотя в таком положении у него не оставалось иного выхода, Ротгару все же было не по себе из-за грязи, коростой покрывшей все его тело, из-за разорванной одежды, которая едва прикрывала его тело.

- Ему потребуется новая одежда. Что-то должно здесь остаться из его прежних вещей. Она посмотрела ему прямо в глаза. За все это время он произнес всего одно слово, - в своем несдержанном порыве он произнес имя своей невесты-предательницы. Когда его глаза встретились с глазами Марии, ему захотелось сказать что-нибудь еще, но он не знал, что именно. Он не мог поблагодарить ее за то, что она спасла ему жизнь, так как он все равно мог умереть после встречи с этим таинственным Хью. Слабые знания норманнского не позволяли ему найти нужные слова, чтобы сказать, насколько ему понравилось ее смелое противостояние Гилберту, что ее лицо и ее голос он всегда будет вспоминать с удовольствием, даже если ему будет вынесен смертный приговор.

Мария, казалось, совсем не чувствовала ни его восхищения, ни его уважения к себе.

- Постригите его, - приказала она, обращаясь к рыцарям. - И сбрейте бороду. У него такая... английская внешность.

Гилберт подождал, покуда его друзья-рыцари не вынесли Ротгара, покуда возбужденные, тараторящие рабочие-саксы не приступили к выполнению своих обязанностей, и только тогда подошел к Марии, стоявшей перед еле тлеющим камином. Он делал вид, что греет руки над огнем, надеясь, что его умирающий жар умерит их дрожание, и устранит испытываемое им желание сжать ими прекрасную шейку Марии.

Она, следуя его примеру, тоже протянула руки, склонив при этом головку, чтобы пламя получше высвечивало в ее волосах золотистые пряди. Вся ее поза, сильно увеличившиеся в объеме из-за протянутых рук груди, ее мягкое и задумчивое лицо, ее зубки, терзающие нижнюю полнокровную губу, ее волосы, спадающие на плечи, ласкающие ее грудь.., все это было так похоже на тот женский образ, который мучил его во сне по ночам.