Тетя Хелен, всегда спокойная, мягкая, невозмутимая, ничему и никому не позволявшая нарушать мирное течение ее жизни, окончательно расстроившись, упала в ближайшее кресло и отчаянно зарыдала. Марвин Вулстрод бросился к жене, а Эндрю, так и не дождавшись ответа на свой вопрос, что-то пробормотал и вышел из комнаты с невестой брата на руках.

В холле было полно людей. Эвелин, даже не видя, ощущала их присутствие.

Не обращая внимания на гостей, ее спаситель помчался вверх по лестнице, унося свою ношу подальше от сочувственных и любопытных взглядов. Как сквозь сон она слышала испуганные возгласы, голос Вивиан, звенящий от тревоги. Но эти звуки доносились откуда-то издалека и казались нереальными.

— В какую комнату? — прорвался сквозь туман голос Эндрю. Эвелин попыталась сосредоточиться и вспомнить, но не смогла. Она толком не понимала, где находится. Он негромко выругался и стал открывать одну дверь за другой, пока не добрался до комнаты, которая, судя по царившему в ней беспорядку, могла принадлежать только невесте. Войдя внутрь, он усадил ее на край кровати и с грохотом захлопнул дверь.

И снова повисло напряженное молчание.

С минуту Эндрю стоял, глядя на склоненную голову Эвелин, затем подошел к кровати и сорвал с девушки кружевную свадебную фату.

— Прости, — пробормотал он. — Я просто не мог… — Судорожно вздохнув, мужчина отвернулся, засунув в карманы сжатые в кулаки руки.

Когда он дернул за воздушную ткань, голову Эвелин обожгла боль, но она восприняла это как добрый знак: значит, хоть какая-то часть ее существа по-прежнему жива. Она вдруг поняла, почему Эндрю это сделал: слишком жалкой выглядела в свадебном наряде невеста, жених которой сбежал из-под венца.

При этой мысли девушку словно ударило током. Охваченная непреодолимым отвращением к себе, она с трудом поднялась на ноги, уронив при этом злополучное письмо, и стала лихорадочно расстегивать крохотные жемчужные пуговки, стягивавшие корсаж платья.