Улыбка в ее веселых глазах распространилась на подрагивающие губы.

— Ну, — прошептала она, — вы уравнивали силы. Для справедливости.

Смех причинял боль его голове, но Джош не слишком возражал.

— Черт, — задохнулся он в конце концов, — я уверен, что опозорил себя и смутил вас до смерти. — Он чувствовал разом и облегчение, и разочарование, поняв, что, по-видимому, не опозорил себя нападением на нее. Облегчение победило, главным образом потому, что это было бы тем, что он, безусловно, хотел бы помнить.

Она все еще приглушенно смеялась:

— Нисколько. Многие мои друзья годами пытались напоить меня, и я научилась справляться с этим. И вы были не так уж плохи. Вы держались на ногах, несмотря ни на что.

Он соображал с трудом:

— Я отчетливо помню, как предлагал вам мое королевство, если вы выйдете за меня замуж. Вы смеялись.

— Простите меня, — торжественно сказала она. — Но до этого вы предлагали свое королевство за коня; вы говорили всем, что хотите убить для меня драконов. Вы также сделали королевство ставкой в арм-рестлинге.

— Я ничего не подписывал, ведь так? — осторожно спросил он.

— Нет, но вы купили всем выпивку. Я, в конце концов, забрала себе ваш зажим для денег, прежде чем вы смогли бы купить таверну. — Она указала на тумбочку. — Там еще прилично осталось, главным образом потому, что Джейк был испуган тем, как вы швырялись деньгами, и помог мне посадить вас в такси прежде, чем вы обанкротились.

Он уставился на ее изящное лицо, ее оживленно блестевшие теплые фиалковые глаза, и ощутил сердечную боль, которую познал так недавно.

— Если вы не хотите выходить за меня, — настойчиво сказал он, — тогда просто живите со мной! Я уговорю вас выйти замуж позже.

Она прищурилась:

— Знаете, вы спали больше десяти часов, так что я должна предположить, что это не из-за выпивки. И даже если у вас сотрясение из-за того удара по голове…