– Если память мне не изменяет, – повторил Ф'лар, – Л'тол направился сюда и поселился в каком-то из холдов Плоскогорья.

– Л'тол?

– Да, зеленый всадник из Крыла С'лела. Вспомни.

Неудачный поворот в воздухе во время Весенних Игр подставил Л'тола и его зверя под огненный поток, испущенный бронзовым драконом С'лела. Л'тол был сбит со своего дракона, когда тот пытался увернуться. Один из всадников Крыла ринулся вниз и успел подхватить Л'тола, но зеленый дракон, обожженный, со сломанным крылом, погиб, отравленный парами фосфина.

– Да, Л'тол мог бы помочь нам, – согласился Ф'нор, и оба всадника направились к бронзовым дверям швейного цеха. Они немного постояли на пороге, дожидаясь, пока глаза привыкнут к тусклому освещению зала. Стены этого помещения были увешаны светильниками, они гроздьями нависали над большими ткацкими станками, за которыми трудились искусные мастера, производя прекрасные гобелены и яркие полотнища разных тканей. Повсюду царил дух сосредоточенного молчаливого усердия. Глаза всадников еще не привыкли к полумраку, как к ним подошел невысокий человек и, после произнесенного вполголоса приветствия, пригласил их пройти в маленькое помещение, располагавшееся с правой стороны зала и отделенное от него занавесью. Там при ровном фосфорическом сиянии светильников всадникам удалось, наконец, получше разглядеть его. Это был нестарый еще человек, с лицом, сплошь покрытым густой сетью морщин и шрамами от ожогов. Печальные глаза ткача слезились, к тому же, нервный тик заставлял его постоянно моргать. И все-таки что-то неуловимое выдавало в нем бывшего обитателя Вейра.

– Теперь меня зовут Лайтол, – хриплым голосом произнес человек. Ф'лар печально кивнул.

– Ты, наверное, Ф'лар, – сказал Лайтол, – а ты – Ф'нор. Вы оба похожи на своего отца.