— Один из нас что-то путает, и совершенно точно это не я. К тому же я довольно терпимо отношусь к представителям сексуальных меньшинств, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет, но, поверьте, вы в полной безопасности, милый.

Гейджа, казалось бы, должно было успокоить ее заявление, однако он разозлился: его никто никогда не отвергал подобным образом.

— Неужели? Вы хотите сказать, что приехали сюда не ради меня?

— Да уж поверьте мне, — небрежно бросила девушка. — Ваша самонадеянность не знает границ, и вдобавок ко всему вы наверняка работаете у Коулов, а с ними я вообще не желаю иметь ничего общего. Извините, я еду домой.

Она взглянула на него — словно холодным ветром повеяло от ее серых глаз — и прошла мимо. Уж чего-чего, а пощечины в адрес его семьи и такого прощания Гейдж не ожидал. Гневно прищурившись, он схватил ее за рукав.

— Я не работаю у Коулов, я сам Коул. Гейдж Коул, если вам угодно. И я хотел бы знать, что вы, черт подери, имеете против моей семьи? Я вас знаю?

Луиза, пораженная, уставилась на него. Знает ли он ее? Она жила рядом с ним первые двенадцать лет своей жизни. Поскольку отец не любил соседей, она не общалась с Коулами, но, как и все в округе, знала, что это была дружная семья. Она всегда завидовала, как близки они все между собой. Когда она видела Гейджа Коула в последний раз, он был тощим четырнадцатилетним подростком, который и не подозревал о ее существовании. Он и сейчас остался худощавым, но это шло ему. Луиза невольно подумала о том, что он, вероятно, нравится женщинам, но тут же поспешно отогнала эти мысли, напомнив себе, что не собирается иметь дело с Гейджем Коулом, ни с другими членами этой семейки. С негодованием она взглянула на рукав, который он до сих пор удерживал своими пальцами, резко отдернула руку и злобно прошипела:

— Вы и ваша семья убили моего отца!