«А в каком?»

«Тебя муж встретит в аэропорту?»

«Нет, он… Я потом с ним свяжусь. Я заказала комнату в отеле, поэтому буду рада, если вы с папой меня подвезете. Конечно, если ты не собираешься отделаться от няньки еще до встречи с ним».

Он не улыбнулся: «Вообще-то он меня не встречает».

«Но твоя мама сказала…»

«Знаю. Но нет. Я ей это сказал, так легче. Я соврал».

«А, ну да… Тогда…»

Что-то в выражении его лица меня остановило. Волосы он откинул назад, наполовину повернулся ко мне и явно приготовился к обороне. Пристяжной ремень усиливал впечатление, что он пойман и загнан в угол.

«А что, это так важно», — спросила я.

«Нет, — он прочистил горло, — это… Я думал, все будет нормально, а теперь дошло до дела, и я начинаю сомневаться, я бы сказал… Возможно, она права, и я глупый ребенок, которого нельзя отпускать, но я… Говоришь, у тебя есть отель?»

«Да, прямо в центре, на Стефансплац, напротив собора святого Стефана. А что? Ты хочешь поехать туда со мной? Нормально, так и сделаем. Знаешь, не говори мне ничего, если не хочешь… Ну расслабься, Тим, может, все не так плохо? Что ты сделал, не сказал ему когда приедешь?»

«Хуже. Он меня и не ждет. И не приглашал. Я все придумал, чтобы уехать. Вообще-то он мне не писал. Ни разу. Не смотри так, это мне почти все равно. Мы никогда не были слишком близки, и, если он не хочет, это — его право, да? Не думай, что я наврал маме про письма потому, что хотел, чтобы он… А просто, чтобы уйти».

«Другими словами, ты убегаешь. И поскольку тебе навязали няньку, которой велели передать тебя лично в руки, приходиться каяться».

«Ну, не так, — он выглядел благодарным за мой спокойный тон, — я легко мог от тебя убежать. Это было бы просто нечестно, оставить тебя один на один с последствиями». «Поняла, спасибо. А как с деньгами?»

«Около двадцати фунтов. А на проезд я, можно сказать, украл, хотя и не совсем. Это с моего счета, но нельзя их трогать до восемнадцати лет. Но это скоро».