Тиму показалось, что там на самом деле уже кто-то живет. Приезд сына в Вену не особо его огорчил, он быстро пришел в себя и пообещал помочь с работой. Об этом, конечно, не было времени поговорить, он очень торопился уйти и сказал, что о работе позаботится попозже, а для начала неплохо бы Тиму устроить себе каникулы и предложил денег. Так что Тим решил нанять номер в отеле, какой есть, раз уж нашелся спонсор, позвонил по телефону и, к тому времени, когда я убрала последнюю пару туфель, нанял себе номер 216 этажом выше.

«Итак, я временно устроен, — сказал Тим, а держался он необыкновенно хорошо в такой странной ситуации, — а как насчет тебя? Будешь теперь звонить, или пойдем поедим, я, честно, умираю с голоду».

«Ты очень тактичен. Ты, наверное, намного в большей степени умираешь от любопытства о том, что у меня в голове».

«Конечно, но я не чувствую себя вправе критиковать», — ухмыльнулся он.

Я закрыла гардероб и устроилась в кресле.

«Если ты способен поголодать еще пять минут, я тебе все объясню. Откровенность должна быть обоюдной, к тому же мне хочется рассказать. Я знаю, что это случается, но я надеялась этого избежать. Я говорила, где Льюис работает, и это, фактически, рабство, но они хорошо платят, и ему всегда нравилось путешествовать. Он никогда не знал, куда его пошлют в следующий раз — в Гонконг или Осло, — и это ему нравилось. Потом мы поженились, и он сам предложил поменять работу, как только подготовит человека на свое место. Это не моя идея, его собственная, но я, конечно, думала, что тогда у нас будет настоящая семья, и если рожать детей… Ну и вот, значит, он сказал мне, что увольняется в августе, и мы едем в отпуск на целый месяц причем туда» куда мне хочется — ему все равно, он сказал, что просто хочет побыть со мной. Еще один медовый месяц, а первый продолжался всего десять дней. И когда мы уже собрались ехать, даже купили билеты и паковали чемоданы, его попросили выполнить еще одно последнее поручение. Неделя-две, они не были уверены, сколько это времени займет».