Нет, она определенно не хотела вмешательства местных полицейских. Их милостью она непременно окажется за решеткой, а дети будут рассованы по приютам. Опять.

– Итак?

У Молли возникло неприятное ощущение, будто он читает ее мысли. От этого ей стало не по себе. Она повесила трубку.

– Хорошо, предположим, что пришли вы не по адресу. Я не Батлер.

– У вас есть видеомагнитофон?

– Что? – Вопрос был столь неожиданным, что Молли опешила. Агенту пришлось повторить его. – И что, если есть?

В самом деле, у Майка был видеомагнитофон. В июне он подрабатывал у старика Хигдона, помогал ему в уборке табака, и подержанный видеомагнитофон был частью его заработка. Молли старательно внушала мальчишке, что заработать вещь – гораздо лучше, чем украсть ее. За это в тюрьму не упрячут.

Как-то теперь она сможет вести с Майком беседы о морали, когда сама украла пять тысяч долларов? Разве что послужит живым примером расплаты за грехи, проведя ближайшие несколько лет за решеткой.

В животе опять неприятно заурчало.

– Где он? – Не дожидаясь ответа, Уилл повернулся и направился в узкую дверь, ведущую из кухни в гостиную. Не желая выпускать его из виду, Молли последовала за ним.

Нижний этаж ветхого сельского домика состоял из трех комнат: кухни, смежной с ней гостиной и спальни Молли в глубине. Крохотная ванная была своего рода аппендиксом кухни, место для нее выкроили в самый последний момент, когда сооружение уже было построено. Гостиная, как и кухня, была обставлена случайными предметами. Потемневший от времени дощатый пол был укрыт потертым овальным ковром, тусклая цветовая гамма которого выдавала воспоминания о коричневом, зеленом и рыжем.