– Когда он пьет и одновременно хохочет, вода брызжет у него из носа. – Эллисон с отвращением трясет головой. – Может, поедем, мам?

Продолжая наблюдать за Либби, которая уже достигла освещенного крыльца, Медлин кивает и включает заднюю передачу, трогая машину с места. Последнее, что ловит ее взгляд, – подпрыгивающие кудряшки Либби, колыхнувшиеся оборки ее платья, когда та подскакивает к входной двери.

Сейчас, выруливая назад по длинной подъездной аллее, Медлин еще не знает, что этот образ девочки врежется в ее память навечно. Ей предстоит воскрешать его бесконечно – и для семьи Либби, и для полиции, для десятка частных детективов, для армии газетных репортеров, соседей, друзей.

Потому что образ Либби Коулмен, радостно вспорхнувшей на крыльцо родного дома, окажется последним из запечатленных кем-либо и когда-либо.

С этого рокового момента она попросту испарится.

Несмотря на массированную поисковую атаку, публичные мольбы обезумевших от горя родителей, предложенные баснословные вознаграждения за информацию о местонахождении девочки, Либби Коулмен никто больше так и не увидел.

1

11 октября 1995 года

– Эй, Уилл! Уилл! Ты только посмотри!

Реакция Уилла Лаймана на настойчивый шепот партнера выразилась лишь в том, что он, с трудом разомкнув веки, бросил короткий взгляд на монитор, установленный на потолке автофургона. Сказывалось легкое похмелье; ему не сразу удалось сообразить, где он находится. Но уже через секунду в сознании всплыло, что они с напарником дежурят возле конюшен ипподрома Кинленд в Лексингтоне, Кентукки, с заданием взять с поличным шайку мошенников. Подумать только! Его, классного сыщика, в активе которого блестящие раскрытия целой серии громких дел, бросили на поимку банды бывших наездников, ныне промышлявших незаконной подменой ослабленных чистокровных кляч, предназначенных для участия в заездах, на быстроногих, но непородистых скакунов.