— Что?

Скрипучий голос тети Августы прозвучал настолько неожиданно, что Пол Монтгомери даже слегка вздрогнул и замолчал. Затем нахмурил брови и уставился на нее поверх очков.

— Мадам, — твердо заявил он, — сейчас я разговариваю с мисс Фитцхью.

— Алек умер без гроша в кармане? Вы это хотели сказать, сэр? Но это невозможно! Как он мог оказаться столь безответственным?

— Сэр Алек оставил небольшое наследство только для своих преданных слуг, мадам. — Мистер Монтгомери равнодушно пожал узкими плечами. — Элизабет, — снова обратился он к Чонси и его голос зазвучал так печально, что она чуть было не расплакалась, — к сожалению, твой покойный отец сделал за последние два года несколько… скажем так, весьма сомнительных вложений. Я всеми силами пытался отговорить его от подобных шагов и изъять свой капитал, но из этого ничего не получилось. Я также должен заявить тебе со всей откровенностью, что он не внес никаких изменений в свое завещание. Именно поэтому сегодня здесь присутствуют твои тетя и дядя.

Чонси изумленно уставилась на него, прекрасно понимая, что последует за этим. И все же она не выдержала и спросила:

— Что вы имеете в виду, дядя Пол?

Мистер Монтгомери неторопливо снял очки и стал протирать их носовым платком, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Я хочу сказать, что он не предусмотрел необходимость опекунства над тобой до достижения двадцати одного года. Речь идет о своеобразной защите всего имущества, так сказать. Естественно, отец предполагал, что ты выйдешь замуж за сэра Гая Дэнфорта раньше, чем он отправится в мир иной. А раз так, то, значит, тетя и дядя будут твоими опекунами, поскольку являются единственными из ныне живущих родственников.