— Пришел сэр Гай, мисс. Он хочет видеть вас. — Заметив легкое сомнение в глазах Чонси, дворецкий сказал: — Если хотите, я скажу сэру Гаю, что вы сегодня никого не принимаете.

— Нет, Конверс, я приму его, — решительно заявила она. — Он в голубом зале?

— Да, мисс. С вами все в порядке, мисс Чонси?

— Разумеется. Пожалуйста, принеси чего-нибудь выпить. Нет, подожди, Конверс. Ничего не надо приносить.

Чонси остановилась на минутку перед большим зеркалом рядом с голубым залом. Бледное лицо в зеркале мало чем напоминало улыбающуюся и беззаботную Чонси Джеймсон Фитцхью. Позади нее находился огромный зал, массивные дубовые двери которого открывали широкий мраморный вход. Она окинула взглядом великолепный резной потолок, украшенный замысловатыми геометрическими узорами и геральдическими символами ее баронского рода, а потом перевела взгляд на каменный пол, покрытый дорогими турецкими коврами. Вдоль стен стояла массивная мебель, слегка потемневшая от времени и утратившая свой первоначальный красноватый цвет. На стенах висело средневековое оружие и рыцарские доспехи, свидетельствовавшие о былом могуществе рода Фитцхью. На всех предметах не было ни пылинки — слуги дома очень тщательно относились к своим обязанностям. Чонси закрыла глаза и на минуту вспомнила маленькую девочку, прятавшуюся за огромными рыцарскими доспехами. И вот теперь Джеймсон-Холл, который три поколения принадлежал роду Фитцхью, должен перейти в руки незнакомых людей. Она больше не увидит рыцарских доспехов, не сможет купаться в речушке, которая протекает неподалеку от дома, не будет больше часами болтать с отцом, уютно устроившись на полу около его кресла перед огромным камином. Она редко садилась в небольшое кресло рядом — кресло матери, красивой милой Изабель. Чонси почувствовала легкую дрожь.