— Элизабет, прими мои глубочайшие соболезнования по этому печальному поводу. Разумеется, моя мать тоже выражает тебе сочувствие.

— Разумеется, — невнятно пробормотала Чонси.

— Спасибо, Гай.

— Дорогая, моя мать очень обеспокоена твоей судьбой. Естественно, она прекрасно понимает, что мы не можем пожениться, пока не пройдет хотя бы год после смерти твоего отца, но все же она хочет знать о твоих планах на будущее. Я напомнил ей о том, что ты хочешь остаться здесь, в Джеймсон-Холле, но она продолжает настаивать на том, что это будет не совсем прилично, так сказать. Во всяком случае, без присмотра со стороны пожилой и солидной дамы. Именно поэтому она предлагает, чтобы ты осталась в Лондоне. Разумеется, со своими родственниками — дядей и тетей.

— Да, похоже, придется остаться с ними, — грустно сказала Чонси, опустив голову.

— Естественно, моя дорогая Элизабет, я возьму на себя всю ответственность по поводу соглашения с адвокатом твоего отца и буду присматривать за этим домом.

— В этом нет никакой необходимости, Гай, — тихо ответила Чонси, чувствуя, что тот обрадовался смерти отца. Он воображал, что теперь станет полноправным хозяином их родового поместья. Даже сейчас бросает жадные взгляды на дорогую мебель, рассчитывая, что скоро она будет принадлежать ему. Это было так забавно, что она чуть не рассмеялась. — Сожалею, Гай, — ясно и отчетливо произнесла Чонси, — но Джеймсон-Холл скоро будет пущен с молотка.

— Я… не понимаю, Элизабет, — промямлил тот, сдвинув густые брови. «Боже мой, не сошла ли она с ума после перенесенного шока?» — подумал он, вытаращив на нее глаза. Он боялся, что она встретит его типично женской истерикой, но оказалось, все гораздо хуже. Нет, она никогда не устраивала ему сцен и не выходила из себя. — Ты слишком переутомилась, дорогая, — сказал он с притворным сочувствием. — Оставь мне все дискуссии с адвокатом на подобные темы.