Дорсет, 1808 год

Несмотря на разгар лета, Кон был таким бледным, что выглядел больным. Однако он пришел к ней, в кольцо камней, и это главное. Через несколько дней он будет принадлежать другой женщине, будет стоять перед алтарем в церкви Всех Святых и клясться в верности Марианне Берриман, этой холеной незнакомке, которая похожа на кошку, съевшую сметану.

Умом Лоретта все понимала. Кон должен вступить в этот брак ради своего имения и людей, за которых нес ответственность. Две принадлежащие ему деревни уже несколько лет страдали от заброшенности. И благополучие местного населения зависело от девятнадцатилетнего юноши, в то время как другие молодые люди его возраста гуляли и развлекались.

То, что Лоретта запланировала на сегодняшний вечер, — страшное безрассудство. В свете это не будет значить ничего, зато для нее — значит все.

Лоретта разгладила ткань расшитого бусинами голубого платья — платья, которое она надевала на свой бесполезный выход в свет, — и получила некоторое удовольствие, заметив потрясенный взгляд Кона. Она опустила вырез пониже. Если представить, что ее грудь — небо, то на ней целые созвездия веснушек. Но Кон любит ее веснушки.

— Вижу, я одет слишком просто. — На нем были домотканая рубашка и бриджи, чистые, хотя и поношенные. Его платяные шкафы скоро заполнятся новой одеждой, но сегодня Лоретта была рада, что Кон пришел к ней в собственной одежде.

— Это особенный случай.

Кон безрадостно рассмеялся:

— Да, сегодня вечер среды. Пускай фейерверк.

— О нем я не подумала. Но у меня есть бутылка шампанского, которую я стащила из отцовского подвала.

— Я не хочу пить, Лори. — Он плюхнулся на землю, но не предложил ей присоединиться к нему.

Лоретта аккуратно расправила юбку и устроилась рядом с Коном.