— Что вы хотите, чтобы я делала, милорд? — спросила Лоретта с выражением явного безразличия на лице.

— Я хочу, чтобы ты лежала совершенно неподвижно.

Лоретта взглянула на него, на этот раз нахмурившись. Без сомнения, именно это она и собиралась делать в безнадежной попытке охладить его пыл.

— Это что, какая-то хитрость? Разве джентльмены не ждут определенного отклика от своих шлюх?

— Ты не шлюха! Ты моя любовница, и я желаю, чтобы ты лежала тихо. Хочу заново познакомиться с твоим телом. Все это было так давно.

— Недостаточно давно, — пробормотала Лоретта.

— Тише. Ни звука. — Кон откинул покрывало. Запах розовой воды и женщины заворожил его. Грудь ее была полнее, чем он помнил, хотя все остальное казалось чересчур худым. Ее нужно откормить. Придать формам округлость.

Кон стер носовым платком пудру с ее груди.

— Больше никакой пудры, Лоретта. Ты прекрасна такая, какая есть. — Он не желал пробовать на вкус горечь румян или пудры, но хотел видеть каждый дюйм тела после того, как трудился так неутомимо, дабы заполучить ее в свою постель.

Каждая клеточка внутри его кричала — он жаждал наброситься на нее и овладеть ею как можно скорее. Однако же он должен сдерживать свои порывы, иначе пропало все, что он замыслил. Пальцем Кон легонько дотронулся до кончика ее веснушчатого носа, затем скользнул вниз по мягкой впадинке над верхней губой. На мгновение остановился на нижней губе и стер платком помаду. Губы Лоретты приоткрылись, когда он стирал остатки, затем палец его вернулся, чтобы погладить влажный уголок нижней губы.

— Вы покупаете лошадь, милорд?

— Ты не должна ни двигаться, ни говорить, помнишь?

Он продолжил рисовать свою невидимую линию на абрисе ее упрямого подбородка, на его мягкой нижней стороне и ниже, вдоль колонны шеи, Задержался во впадинке между ключицами, которые слишком уж выпирали.