Соски ее затвердели от предвкушения, но Кон решительно держался своего пути. Он прошелся по плоскому животу прямо к пупку, нырнул в углубление и покружил там немного, просто для смены темпа. Подняв глаза, увидел, что ее золотистые брови нахмурены. Лоретта лежала с закрытыми глазами, но была отнюдь не безучастной. Он сдвигал пальцы до тех пор, пока не достиг золотистых завитков у основания бедер.

— Наложницы это убирают. Ты тоже уберешь. Чтобы облегчить мне задачу.

Потрясение у нее на лице было комичным.

— Ты сумасшедший.

Он лишь улыбнулся:

— Так все говорят. И поверь мне, я достаточно сумасшедший, чтобы связать тебя и заткнуть рот кляпом, если ты не подчинишься мне и не придержишь язык.

Лоретта замолчала и затихла. Ничего, улыбнулся Кон, скоро он сделает так, что она уже не сможет лежать тихо и молчать.

Он застыл над ее бутоном женственности. Ему почудилось, или Лоретта чуть-чуть приподнялась, дабы облегчить доступ? Не важно. Все равно еще слишком рано. Он отклонился назад, любуясь делом рук своих. Ему показалось, что не столь уж она жертвенна. Бедра ее были чуточку раздвинуты, и она больше не стискивала руками покрывало. Кончик его пальца пустился в обратный путь…

Когда его язык сменил палец, Кон почувствовал, как Лоретта мелко задрожала. Он лизнул ее губы, но пока не пытался поцеловать. Его язык ему еще пригодится.

Лоретта натужно сглотнула, когда он стал прокладывать влажную дорожку вдоль шеи. Добравшись до груди, он решил, что пора отступить от первоначального маршрута. Мягко ущипнув один сосок, он лениво коснулся губами другого. Почувствовал, как ладонь Лоретты неуверенно легла ему на плечо, и стряхнул ее.

— Лежи тихо, или я остановлюсь.

Она затихла, когда его язык пропутешествовал от груди к прелестному углублению пупка.