Лоретта не говорила ему, что уже знакома с его сыном, поскольку его жена была ее подругой, как бы невероятно это ни казалось.

— Не думаю, что это было бы разумно, милорд.

— Почему же? Если ты помнишь, я предлагал тебе положение его мачехи год назад. Тебе давно пора познакомиться с моим сыном, а мне — с твоей дочерью. — Его проворные пальцы начали вытаскивать шпильки из ее прически.

Лоретта ничего не ответила, затихнув в его объятиях: губы Кона заскользили по ее шее, а ладони стали гладить каждый дюйм обнаженной кожи. Одеваясь сегодня, Лоретта оголила столько плоти, сколько осмелилась, дабы соблазнить его, и теперь недоумевала, как могла так обманываться. Ничего не изменилось. И никогда не изменится. И в этом вся сложность.

Лоретта поднесла затянутый в перчатку палец к его губам:

— Нам незачем говорить о прошлом, милорд. У нас есть сегодняшняя ночь.

— Если ты думаешь, что я удовлетворюсь всего одной ночью с тобой, то ты сильно заблуждаешься, — сказал Кон.

Что ж, этого следовало ожидать. И хорошо, что он говорит об этом, — нужно помнить о сдержанности. Лоретта выпрямилась:

— Это все, что я готова предложить.

Кон в гневе поднялся, бесцеремонно сгрузив ее в свое кресло.

— Моя дорогая мисс Винсент, если вы хотите, чтобы я простил долги вашего брата — все его долги, — я требую чуть больше усилий с вашей стороны.

— В-все? Что ты имеешь в виду?

— Вижу, этот молодой дурень не рассказал тебе. — Кон выдвинул ящик стола, зажав в кулаке кучу мятых бумажек. — Вот, прочти их и тогда скажи мне, стоит ли одна жалкая ночь с тобой десяти тысяч фунтов. Даже ты не можешь настолько высоко ценить себя.

Лоретта почувствовала, что язык ее распух, а губы онемели.

— Не может быть, — прошептала она.

— Весь последний месяц я только и делал, что скупал его расписки по всему городу. — Кон улыбнулся жестоко и мрачно, парализовав ее еще больше. Теперь он идет по стопам своего тестя.