Я читаю в "Психоаналитическом вестнике" за 1939 год описание фобии девочки восьми с половиной лет. Перед девочкой на корточках сидит потемневшая от времени старуха - ее хозяйка на все лето. Хозяйка только что застрелила из охотничьего ружья свою худую черную собаку, помесь русской борзой и дворняги. А теперь должна утопить весь помет, троих щенков - четвертый умер самостоятельно, при родах. Иначе соседи старухи утопят ее саму.

Собаку винят в том, что она таскала кур с колхозной фермы. Старуху не любят за то, что она зажилась. Старуха положила длинноствольное ружье поперек своих вдовьих коленок, обтянутых гладкой черной юбкой.

И девочка чувствует, что во всем виновата она одна.

Она захлопывает книгу так громко, что я вздрагиваю. Поворачивается ко мне.

Смотрит, не отрывая глаз, не мигая, не меняя выражения на лице. Забирается под кожу, внутрь костей, бежит по венам, ощупывает сердце. Я цепенею, но нахожу в себе силы сказать:

- Что это ты уставилась на меня?

Фокус-покус, и ее больше нет во мне, ни рядом со мной. У меня получилось, а у нее, соответственно, нет. Зеркало треснуло точно по центру, выпустив прожилки трещин. Их рисунок странным образом похож на линии моей правой руки. Теперь я снова один-одинешенек, и это хорошо. Я склоняюсь над чистой, белой как ее исчезнувшее лицо бумагой и пишу: "Анализ фобии восьмилетней девочки".

Это будет отличный реферат с хорошо продуманной системой ссылок и аллюзий, законное дитя фундаментальной подготовки и вдохновения. Марлена высохнет от безответной зависти. Но мне не жаль Марлену, даже если от нее останется один голос.