— Итак?

— Он женат на… на одной моей родственнице, — торопливо затараторила она. — Я у них ничего не просила и не хочу иметь с ними ничего общего.

Мужчина испустил яростный задушенный рык, который наконец привлек внимание охранников.

— Ты многим обязана Донне. И ты это знаешь. И я знаю.

Это звучало угрожающе даже для посторонних ушей. Девушка побелела. На носу ярче проступили золотые веснушки.

В их сторону направился охранник. Джек продолжал держать собеседника крепким захватом. Девушка посмотрела на Джека и умоляюще сжала руки:

— Нет. Я никому ничем не обязана. Я никогда ни у кого ничего не просила… Пожалуйста… — ее голос зазвенел на весь холл.

— Это ваш опекун? — спросил Джек.

Она посмотрела прямо на мужчину, хотя легко могла бы отвести глаза:

— Бренден, прошу тебя, не делай этого. — Она изо всех сил старалась придать своему голосу мягкие интонации. — Я ничего не хочу от вас. И никогда не хотела. Я хочу просто быть свободной.

Лицо Джека застыло, словно гипсовая маска. Он раздельно проговорил:

— Сколько вам лет?

— Д-двадцать два.

Он посмотрел на своего пленника.

— Ни у кого не бывает опекунов в двадцать два года.

— Если вы…

Охранник наконец подошел к ним. Все разом повернулись к нему, и узкое кольцо, сжавшееся вокруг девушки, на мгновение раздвинулось. Упускать момент она не собиралась. Протиснувшись между Рамоном и Джеком, она через секунду оказалась в широких дверях холла.

Бренден громко выругался. Если бы не Джек, он бы пустился вдогонку за девушкой, но сильные руки крепко прижали его к стене.

— Думаю, не стоит, — мягко сообщил Джек.

— Но я отвечаю за эту девчонку!

— Похоже, она так не думает.

— Я вам говорю…

— А я вам говорю, что опекун вы ей или нет, но, пока я тут, преследовать ее я вам не позволю. — В голосе Джека появились стальные нотки.