— Быстро снимай передник, — велел Жильбер, слишком занятой, чтобы сердиться. — «Табак», похоже, запаздывает, а Джерри почти отыграл. Бери флейту.

Оставшись за столиком наедине с Джеком, Рамон шумно вздохнул.

— Знаешь, я уже готов был подумать, что она тебя выгонит.

Джек широко улыбнулся.

— Я знал, что она боец, — сказал он с самым довольным видом.

Они доели паштет и ожидали, когда принесут бифштекс по-мароккански, когда на маленькую сцену поднялась новая исполнительница. Через плечо у нее была переброшена длинная золотисто-каштановая коса, в руках — блестящая флейта.

Рамон подавился вином. Джек замер. Она поднесла флейту к губам, и раздался долгий печальный звук.

— Это она? — спросил, откашлявшись, Рамон. Джек ничего не сказал в ответ.

Холли доиграла соло. К ней присоединился клавишник, и они заиграли живую и бойкую мелодию, заставляющую посетителей оторваться от своих стульев и потанцевать.

— Очень многое умеет, — суховато сказал Рамон. — Мне кажется, девочка вполне способна сама за себя постоять.

Джек не ответил. Его лицо было непроницаемо. Он только слегка повернул свой стул так, чтобы, не отрывая взгляда от музыкантов, можно было следить за входной дверью.

Зал постепенно наполнялся. Официанты скользили между столиков, непостижимым образом удерживая в руках тяжелые подносы, перегруженные тарелками и бутылками вина. Музыка заиграла громче.

— Здорово! — громко сказал Рамон, стараясь перекричать шум, когда его тарелка опустела.

Действительно, здесь было хорошо. Праздничная атмосфера захватила всех, кроме Джека. Холли, приплясывающая в такт музыке, казалось, забыла обо всем, кроме игры. И никто не обратил внимания на плотно сложенного мужчину который вошел в зал и замер, внимательно оглядывая все кругом.

Никто, кроме Джека. Он поднялся на ноги прежде, чем Рамон успел сообразить, что происходит.