Даже спустя восемь лет Холли явственно представляла огромные глаза матери, в которых всегда таилась глубокая грусть.

— Если сама о себе не позаботишься, никто за тебя это не сделает, — говорила она, прижимая к себе дочь. И вздыхая, добавляла иногда: — Прости меня.

Холли не понимала, за что она должна была прощать мать. Она никогда не знала своего отца и не могла даже предположить, что в завещании матери окажется письмо для него.

Но так случилось. И потрясенная, осиротевшая Холли неожиданно для себя оказалась в роскошном особняке в западном штате Америки. Там она усвоила еще одну истину, которую говорила ей мать: «Никогда не доверяй мужчинам, если не хочешь, чтобы тебе разбили сердце».

Холли мысленно заставила себя встряхнуться. Все теперь позади. Отец, которого она едва узнала, уже мертв. Сестра, ополчившаяся на само ее существование на свете, разделена с ней целым океаном и пятью годами разлуки.

И это означает, что Холли одинока. Зато она свободна.

Мысленно поздравив себя с такой удавшейся жизнью, она поудобнее взяла коробки и зашагала по длиннейшему коридору в направлении офиса Комитета по охране природы.

— Благодарю вас, джентльмены, — сказала Шер. — Ваши слова заставили нас о многом задуматься. — Это был явный знак замолчать.

Джек с усилием подавил протестующий возглас. Он не успел коснуться в своем докладе и половины проблем. Он предупредил, что расскажет о планах «Армор Дизастер Рекавери» за ланчем. Однако все это планировалось до несдержанной вспышки Рамона. Шер эмоциональности не терпела.

Он поднялся на ноги.

— Благодарю вас, мадам Шер.

Рамон Лопес изумленно, не веря своим ушам, воззрился на него.

— Но мы не можем просто уйти. Комитет…

— …получил наши бумаги, — спокойно закончил за него Джек и, стиснув спинку кресла Рамона, добавил: — И, разумеется, мы в любое время сможем ответить на все возникшие вопросы.