Да, Джулия была влюблена в Майкла. Влюблена по уши, безумно и безнадежно. Он был для нее человеком из другого мира, и она не помышляла о том, чтобы когда-нибудь в этот мир проникнуть. Не потому, что считала его недоступным или плохим, нет. Просто в самой глубине души она не хотела разрушать ту непостижимую, бесконечно волнующую загадку, которой являлся для нее Майкл.

Наверное, это и есть высшая степень романтической любви: любоваться своим объектом на расстоянии, боясь прикоснуться к нему. Какая глупость. Какое детство. И какое чудо!

Потом ей пришлось научиться любить, как любят взрослые, и сколько горечи доставила ей на первых порах эта наука! Поэтому и сейчас Джулия была рада, что пришлось познать всю ту горечь и разочарования не с Майклом. Ни за что на свете она не пожелала бы для себя крушения своих детских надежд и мечтаний. Хотелось сохранить их в неприкосновенности как память о прекрасной поре жизни, которая никогда не вернется. Вряд ли в реальной жизни Майкл смог бы подарить ей такую любовь, какую подарил Франко. Вряд ли он, с юности избалованный женским вниманием, способен на это. Так что, если Джейн решит испробовать на Майкле свои чары, то на здоровье.

Они подъехали к особняку в северном пригороде Оксфорда. Лесли вышла им навстречу. Джулия, как могла, постаралась изобразить радость. Она не испытывала к матери антипатии, скорее та восхищала ее, но это было какое-то холодное восхищение, без глубокой сердечной привязанности. Мы ведь во многом похожи, часто повторяла себе Джулия, но почему я этого не чувствую? В глубине души она уже смирилась с отсутствием душевной близости с матерью, что далось ей не без горечи.

Они расцеловались, обменялись дежурными фразами о перелете и дороге. Как и ожидала Джулия, мать пригласила Майкла остаться пообедать, и он с благодарностью принял приглашение. Потом она, загадочно улыбаясь, сказала дочери: