– Ты не любила бы его, если бы он был иным, – рассмеялась Джейн. – И, кроме того, Франко прав. Настоящему мужчине не к лицу жить за чей-то счет. Тем более за счет любимой женщины.

– Ах, все это ерунда, – отмахнулась Джулия. – Я завидую Франко, он так увлечен своей работой. Ничто не может вывести его из равновесия. Всегда в мире с миром и самим собой. У меня все не так – я вечно впадаю в крайности. Или восторг, или вселенская тоска.

– Просто он лучше тебя умеет владеть собой, – заметила Джейн. – Боишься оставить его?

Джулия невесело усмехнулась.

– Конечно, когда твой парень красив, как греческий бог… – продолжала Джейн. – Но все-таки, мне кажется, у тебя нет причин беспокоиться. Определенно, он из тех, кому можно доверять.

– Да, это так, – согласилась Джулия. – Я доверяю ему. Но, Джейн, я все равно буду ужасно тосковать.

– Не горюй. Ты сможешь прилетать сюда. Вы будете видеться, и все эти испытания пойдут вашим чувствам только на пользу.

– Хотелось бы верить, – вздохнула Джулия. – Впрочем, что мне еще остается?

– Он тебя любит, дорогая. Думай об этом и не сомневайся, – ласково сказала Джейн и, чтобы отвлечь подругу, сменила тему. – Я тоже буду тосковать по Венеции. Когда приехала сюда, думала, что не привыкну. А сейчас безумно жаль оставлять этот город. Мне будет не хватать его тишины, плеска воды в каналах, их зеленоватой глубины. И, конечно же, итальянской кухни, – засмеялась девушка. – Английская еда по сравнению с итальянской – просто кошмар! А у твоей матери хорошая кухарка?

– Мама предпочитает французскую кухню. Но, по-моему, в последнее время она никого не держит. Говорит, ей теперь не по карману прислуга, которая была бы умна, воспитана, да к тому же имела хоть какое-то представление о приготовлении артишоков.

– Твоя матушка – прелесть, – убежденно заявила Джейн. – Самая элегантная женщина из всех, кого я знаю. Хотела бы я выглядеть так после сорока. Кстати, Джулия, ты обещала показать мне фотографии своей английской родни. Будь добра, уважь мое любопытство. Если они все такие породистые, как твоя мать, и такие симпатичные, как ты…