Софи пыталась что-то ответить, но Элоиза предупреждающе подняла руку:

- Как только ты станешь графиней, у тебя не будет времени предаваться таким бесполезным увлечениям. Нужно будет вести большое хозяйство.

Внезапно Элоиза вспомнила, что забыла сказать что-то важное.

- Не понимаю, почему ты отказала Фоуксу? Если бы ты вышла за него, то слухи в одночасье бы прекратились и репутация твоя не пострадала бы. Никто не верит, что он без твоего поощрения решился на такое. - Последние слова маркиза произнесла с откровенной горечью, а по ее шее вверх поползли угрожающие красные пятна.

- Предложение Патрика Фоукса я принять никак не могла, - возразила Софи. - Ведь он сделал его только потому, что нас застала леди Престлфилд. К тому же он повеса, и его поцелуи ничего не значат.

- Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь, - фыркнула маркиза. - Как это так, поцелуи ничего не значат? Было бы замечательно, если бы моя дочь была такой же скромной, как я. И потом, какое имеет значение, повеса Фоукс или не повеса? Повеса может быть таким же хорошим супругом, как и любой другой мужчина. К тому же у него огромное состояние и титул - что тебе еще нужно?

Софи внимательно разглядывала носки своих изящных туфель. Устойчивой антипатией к ловеласам она во многом была обязана любимому папочке, который имел обыкновение волочиться за любой прибывшей в Лондон француженкой. А с учетом известных событий во Франции в последние семь с лишним лет он был этим очень занят.

- Хотелось бы выйти замуж за человека, который будет меня уважать, заметила она в виде оправдания.

- Уважать тебя? В таком случае должна тебе сказать, что методы достижения этой цели ты выбрала не самые разумные. - Элоиза недовольно скривила губы. - Я почти уверена, что вряд ли в Лондоне найдется джентльмен, который бы не считал тебя доступной кокеткой, если не хуже. Когда я выходила в свет, о моей скромности слагали стихи. Но тебе, я думаю, это не угрожает. И вообще, - с горечью проговорила Элоиза, - мне кажется, ты полностью папина дочка - оба вы как будто сговорились сделать меня посмешищем всего Лондона.